Из записок Николя Федоровича Рубцова, одного из основателей Асбеста.
Предыдущие части
Продолжение
Из воспоминаний. Записано 26 мая 1981г.
«С первых же дней войны остро встал вопрос о питании. На второй день после начала войны мне по работе нужно было пойти на фабрику №2. По пути на передней дороге зашел в железнодорожный магазин, что был в конце «Карловки». Посмотрел: на полках еще, как раньше, стояли бутылки, банки. Одна из полок до отказа заставлена банками с какао и кофе. Решил на обратной дороге куплю… Но когда я возвращался, в магазине было пусто. Это и было понятно, началась паника и покупали все и всё. Вскоре были введены карточки и того же кофе, от которого до войны ломились полки в магазинах, нельзя было купить ни за какие деньги. Хотя, нет, рынок был богат разными продуктами, но купить можно было за большие деньги. К примеру, булка черного, кислого хлеба стоила 250 рублей. Было очень сложно жить до введения карточек (приходилось вставать в очередь за хлебом чуть — ли не с вечера). Но и с карточками, на 400 гр. хлеба на работающего и 250 гр. на ребенка, жить было тоже не сладко. А работать приходилось по — военному».
В начале войны бригадой проектировщиков из 3 — х человек, старшим в которой был отец, выполнялся проект Невьянского каолинового комбината. Проектирование началось с выбора места рядом с Невьянским цементным заводом. Начиная с генплана и кончая пояснительной запиской к проекту, все было выполнено этой бригадой. Работа считалась архисрочной и имела важное оборонное значение. Работали они днем и ночью. Проект получился громоздким: 250 листов чертежей, да смета, да пояснительная записка. Защита проекта происходила в Асбесте. К тому времени Министерство Промстройматериалов СССР было эвакуировано из Москвы в Асбест. Доклад делал отец в присутствии заместителя министра.
Второй проект тоже имел оборонное значение: «Реконструкция Красно-Уральской асбестообогатительной фабрики с переводом на переработку графита». Сырьем для переработки служили привезенные со всех сторон Урала и Сибири остатки графитовых изделий. Схема переработки довольно простая: размол на существующих валковых дробилках и классификация на существующих сортовках, обтянутых ситами мельчайшей крупности вплоть до шелкового полотна, так как крупность графита измерялась микронами. Условия работы на фабрике были ужасными. После посещения фабрики нужно было хорошо вымыться в бане и сменить белье, так как оно было почти черным.
С графитом отцу в войну «повезло». В 20-ти километрах от Кыштыма на берегу озера «Тайги» строился графитовый комбинат. Вот туда его командировали из «Асбопроекта» в качестве старшего конструктора. С ним поехали два конструктора: строитель и механик. Когда они приехали туда, комбинат уже во всю строился. На стройке работало до 1000 заключенных, которых привозили из лагеря на берегу озера «Увильды». На монтаже работала бригада рабочих и ИТР с фабрики №3, то есть наши, асбестовцы. Фабрика была законсервирована и вот с неё приехали до 100 человек во главе с директором Б.А. Тимофеевым. Многих отец знал, так как часто бывал на фабрике. Им на троих был выделен отдельный домик в лесу, в котором были три топчана и три чертежных доски. Там они жили и работали, не считаясь со временем. Подъём в 7 утра, в 8 часов садились за чертежи и работали до 1 часа ночи с двумя перерывами на обед и ужин. Выходных не было. Чертежи у них брали в работу без всякого утверждения, на ватмане, без копирования. Это продолжалось два месяца. Работать на графитовом комбинате пришлось изо всех сил, а питание, несмотря на то, что их кормили в столовой – было недостаточным. До Асбеста они добрались кое-как 4 сентября.
Из воспоминаний. Записано 31 мая 1981 г.
« А в Асбесте тоже голодовка и прежняя загрузка по работе. Да ведь если бы только основная работа – это бы, куда не шло. Но ведь — сплошные субботники. Ко всему этому я еще вступил в народное ополчение: проходили военные занятия; рыли бомбоубежища. Все это тоже занимало много времени и отнимало остатки сил. Субботники и воскресники проходили на рубке дров в районе «Пролетарки», на берегу Пещерного болота и на прокладке в этом же районе лесовозной железной дороги узкой колеи. На этих работах в 1941 – 1943 годы пришлось затратить не менее 50 — ти дней. Осенью 1942 года весь Асбопроект был отправлен на 3 недели на уборку овощей. Дней 10 работали на Воронобродском участке, потом ночью пешком нас отправили в деревню Ряпасово. Ночью же расквартировали по избам, а утром вышли на работу. Не сладко нам там пришлось. Выпал снег и по мокрому снегу мы убирали турнепс. Рукавицы намокали, а голоруким вообще не было возможности работать. Питались этими же овощами в сваренном виде, без хлеба. Домой я вернулся чуть живой.
Ко всему этому, нужно ведь было что-то делать и у себя дома. Например, заготовка дров, а потом перевозка их домой. Один раз в ноябре 1942 года повезло, часть дров удалось перевезти на машине. А 1 января 1943 года мы со знакомым подвозили дрова на санках к узкоколейке. Спустя несколько дней эти дрова погрузили на платформу. Нам их перевезли на разгрузочную площадку в Асбест, оттуда мы их опять на санках перевезли каждый себе домой. 8 февраля 1943 года мы с женой «ездили» в Грязновское за картошкой. После работы запряглись в санки и через 7 часов прибыли в Грязновское. На следующий день тем же путем двинулись обратно. На санки было погружено 8 ведер мерзлой картошки. Чуть живые через 8 часов добрались до дома. В середине марта также «ездили» в деревню Глядены. Возили на санках швейную машину, с намерением поменять на продукты. Два дня проходили, но машину так и не обменяли. Был у меня с собой порох, так вот за коробку пороха выменяли полтора ведра овса.
В феврале 1943 года я две недели снова был в Кыштыме. На этот раз не на графитовом комбинате, а на графитовой фабрике в самом Кыштыме. Эта поездка запомнилась надолго. Поработать пришлось, как следует, а с питанием было совсем плохо. Я приехал туда без хлебных карточек. Выручил директор – выписал мне 2 килограмма пшеничных отрубей и килограмм конского мяса – с голоду не умер. Только пришлось купить на рынке ещё полстакана соли.
Весь март работал вечерами, до глубокой ночи, для завода 575 (так назывался калориферный завод, эвакуированный из Харькова). Проектировал установку мало знакомого мне оборудования. Но успешно справился с этой работой.
1 апреля мы продали всё – таки свою швейную машину за 9500 рублей. 1 килограмм картошки на рынке стоил до 60 рублей. Значит, на вырученные деньги можно было купить 150 кг. Все равно, это считалось удачей, на еду и на посадку хватит.
Продолжение следует
Источник |
