Предлагаем вашему вниманию повесть писателя-земляка Алексея Чечулина об истории уникального месторождения и связанных с ним человеческих судеб - наших прадедов, дедов и отцов.
(Продолжение)
СЛУЧАЙ НА ПРАКТИКЕ
(1) Камнегорск. Июнь 1988 года
Из школы расходились бурно.
Сейчас, когда с летней практикой все определилось, каждый в 7 «б» строил планы на каникулы. Кто-то собирался поехать в деревню к бабушке, кто-то мечтал о море.
Саня Ладыгин никуда не собирался. Бабушки в деревне у него нет. А ехать на теплые воды — это просто смешно. Конечно, Камнегорск не курорт, но водохранилище на Рассохинской ГРЭС чем тебе не Черное море. Вода даже теплее, она и зимой не замерзает. А разве есть где-то еще такая великолепная тайга?
Нет, Саня никуда не собирался. Вот только отбудет пару недель в тепличном хозяйстве горно-обогатительного комбината «Буревестник» и...
Что же там дальше, он еще не придумал, но твердо уверен, что скучать не будет. Вот и Даша тоже остается на лето в городе. У нее, правда, четкая программа. Она не может разрешить себе праздную жизнь, поскольку поставила перед собой цель «в совершенстве овладеть французским языком».
А что? Она своего добьется. Настырная.
У Сани, к его стыду, с языками нелады, и мама постоянно пилит его. Она считает, что Саня после школы должен пойти по ее стопам — в медицинский, а там без иностранного не обойтись.
Вот если бы его пилила Даша!
— Санька! — донесся до него заполошный голос.
Это Митрий, примечательная личность, знаменитость класса. Вообще-то он Дмитриев, но для всех Митрий, да еще Хитрый. Почему Хитрый? Ну это так исторически сложилось. Выделили школе как-то одну-единственную путевку в Артек — поехал Митрий. Потому что отличник, активист. Что правда, то правда. Он прирожденный общественник. Все на субботнике метлами машут, а он щелк да щелк фотоаппаратом — для стенгазеты старается.
Еще одна особенность Митрия — он все про всех знает, а если не знает, то делает вид отягощенного информацией человека, которому самому противно от обилия познаний в своей черепушке.
Митрий неотразим. Он заговорит любого. Его глаза горят вдохновением. Он не знает устали.
Его излюбленный прием — суворовский натиск.
— Слышь, Санька, ты можешь помочь товарищу...
— ...попавшему в беду? — подхватывает Саня произносимую регулярно фразу.
— Ну да, — Митрий ничуть не удивился. — Пустячок требуется...
— Смотря какой.
— Для твоей маман это даже не пустячок, а так, тьфу, — Митрий выразительно сплюнул, демонстрируя ничтожность и незначительность собственной просьбы и даже как бы стесняясь, что обращается к серьезным людям с такой малостью.
Тут уж трудно не догадаться.
— Справка?
— Она, родимая, — кивнул Митрий. — Путевка подвернулась... На теплоходе по Волге. Представляешь? А тут практика некстати, да еще без навара. Хотя бы чирик-другой давали...
— Какой чирик [1] ?
— Обыкновенный — двигатель прогресса. Червонец, красненькая...
— А-а, — Сане смешно. — Чирик, говоришь? Так вот, ничего из твоей болезни не выйдет, Митрий. Минздрав предупреждает: здоровье — национальное достояние.
— Ты так, да? — оскорбился Митрий. — Принципиальный очень, да? Понятно, сэр. Значит, друзей побоку, одна Дашка на уме? Тили-тили тесто...
— Дурак! — отмахнулся Саня.
— Приятно познакомиться! — не остался в долгу Митрий. — На свадьбу не забудь пригласить, женишок...
И независимо шествует дальше. У него незыблемое правило: последнее слово не должно принадлежать кому-то другому.
( Продолжение следует)
К предыдущим главам.
А.Чечулин . Самоцветы для Парижа. 1989г.
| 
